Лунные дни в Дхармачакре

Положительное Настроение

(из ежедневника Лай Жинг 28ого октября 4338 г.)

Мы с Иваном гуляли вчера по району Нового Купчино. Там остались и последние каменные руины старого города Петрополя и красивые купола против загрязнения из периода сразу после Века Сжигания. Есть там тоже новые стеклянные дома самых уважаемых людей современности. Я из них мало кого знаю, только Кельвина… Мы с ним познакомились только благодаря широкому кругу собеседников, которые часто ходят в гости к Анви и Акшаре. Но я представляю, что много таких людей сотрудничают с Главным Поэтом империи. Наверное, близко к вершине Академии Наук должны быть разные отделы экспериментального стихотворения, театрального дизайна и других стратегически важных вопросов. Как интересно быть поэтом! Такие люди формируют ход мыслей для всех нас на много лет вперёд.

Надо заметить, что скорое задействование нашего двухмерного парашюта отбрасывает тень на деятельность всех художников теперь. Никто не уверен в успехе этого проекта. Подозреваю, что помощники Главного Поэта России уже сочиняют печальные трагические работы. Конечно, каждый художник хочет соответствовать историческому моменту. Значит — перспективное дело – придумать шоу о возможной неудаче миссии и последующей глобальной катастрофе. Если что-нибудь помешает нашей попытке замедлить комету, уже поздно будет принимать какие-либо другие меры. По прогнозу, можно будет наблюдать весь процесс по телескопу в декабре. В начале 4339 года или будем праздновать или готовить последние прощальные спектакли.

По пути мы зашли в ресторан. Он был переполнен представителями творческого класса. Мы заметили, что они имеют привычку сначала занимать места у окон, даже до того, что смотрят на меню. Символически все художники оставляли свои шляпы на стульях, чтобы фиксировать свое присутствие, и потом шли выбирать для себя самые сложные пирожные. По подсчету шляп мы сделали вывод, что общее настроение — положительное. Самый популярный дизайн — новая работа Кельвина с кометой, но уже в безопасной орбите вокруг планеты Земля.

Moondays in ☼

Learning space

An information space is not necessarily a good learning space. In fact, it’s easy to imagine an “information space” (in the English-language sense) which is nearly impossible to learn from. It would be a text presented in an unknown foreign language which is unrelated to any language the learner knows. It would likely consist of printed letters. (Spoken language, or even handwriting, reveals something about the author’s identity and emotional state, and gives other contextual clues.) It will be harder to learn from if it represents a discourse (in the Foucaldian sense) which strongly differs from discourses the learner knows; and if there are no other clues like pictures, links or information about the speakers.

At the other end of the scale, teachers may find it useful to imagine what an ideal language learning space would be like:

  1. it shows connections to what the participants already know, and is particularly aware of those areas where the new discourse constructs the world differently from what they expext.
  2. it allows communication and collaboration among participants.
  3. it suggests a path: how to become a member of the community where the discourse under study is created.
  4. learners can practice skills which are valued in that community
  5. it encourages the public asking of questions, and guessing about solutions or answers
  6. users can experiment by interacting with the study material .
  7. it provides a maximum of contextual clues about the identity of the speakers, what the speakers are trying to achieve, when and why they are speaking, and the topic of discussion (videos, diagrams, simulations)
  8. it doesn’t contain meaningless or irrelevant side-tracks, the material itself is internally consistent and logically structured
  9. it suggests ways to better study the content and plan how to study it.
  10. it focuses attention on what the student should be doing at any given moment. These activities can be arranged into a pedagogical sequence of steps.
Moondays in ☼

Information space

This post is a background to the session I’m going to do in the ESP conference this week.

When I arrived in Spb in 2000 I was surprised that, in this city of 5 million, you could hardly buy The Economist magazine anywhere. (The Economist tends to write rubbish about economics, but is a reasonable source for a broad view of what’s happening in the world. It also makes suitable reading for high-level EFL students.)

This Economist-shaped lacuna gives a sense of what we usually mean in Russian by the “informatsionnoe prostranstvo”. A term which might be lazily, or literally, translated as “information space”. It carries the idea of the things that are generally known, or which you can find out from the media, in a particular society. But what are the implications of this idea for applied linguistics and for teaching?

Information space – the English term, does not have the same meaning. It refers to the contents of a single information system which can be searched and where the relations between items mapped. That is to say, it refers to a single corpus from which a technical system can retrieve information. (It’s worth noting that with big data and AI techniques information can now be retrieved from collections that look totally chaotic to the human eye).

Now we can take a step nearer to the field of Applied Linguistics: I maintain that what we call in Russia the “informatsionnoe prostranstvo” is closer to being what French philosophy, from Foucault, calls “discourse”. Except that there isn’t just one “discourse” in society, there are many… and they sometimes compete or contradict each other. Different fields of expertise can be said to have their own discourses

Discourse is also a key term for Applied Linguistics. According to Pennycook (1994), “Discourse in this sense (John -Foucault’s sense),…does not refer to language or uses of language, but to ways of organizing meaning that are often, though not exclusively, realized through language.

Pennycook contrasts this with the two commonly-used concepts of discourse in the field of applied linguistics, and notes how they have fed into language teaching:

In standard discourse analysis – linguists look at larger scale patterns in texts such as the genre, the grammar of spoken English and different aspects of communicative competence. This approach has provided the theoretical basis for a lot of “communicative” language teaching.

In critical discourse analysis – sociolinguists consider how different social factors influence use of language. For example, they identify how large historical phenomena like colonialism or capitalism are present as assumptions in texts. This approach has led to attempts by teachers to incorporate more serious topics for reading and class discussion.

The Foucaldian idea of discourse can also contribute to the way we teach languages. Pennycook writes “Language teaching becomes a process of making the familiar unfamiliar, of linking the process of learning a second language to a pedagogy that seeks to question how we come to understand ourselves as we do”.

In some of the hard sciences the “discourse” is barely changed by a switch from Russian to English because a single world-wide discourse already exists. Language teaching for these kinds of ESP means accurately reproducing the context where the language would be used. In others, perhaps especially the social sciences, law and pedagogy, we are asking our students to move into a new and different discourse, as well as adopting a foreign language. In the example used at the start of this post “information space” is a word not only in a different language from the Russian term “информационное пространство” – it belongs to a completely different discourse.

In my next post I’ll say something about “spaces” for learning, and virtual learning environments.

PENNYCOOK, A. (1994). Incommensurable Discourses? Applied Linguistics, 15(2), 115–138.

Лунные дни в Дхармачакре

Специалисты по этике

Интересно жить рядом со специалистами по этике. Мои соседи пришли на обед и рассказывали о том, как они были на массовом семинаре сторонников бездействия. Анви и Акшару не особо интересовали аргументы выступающих там…

Анви считала, что большинство на семинаре или сомневались в существовании кометы или в точности определения её траектории. Но, как соседи замечают, эти вопросы решаются легко с помощью наблюдения — то есть вообще не являются нравственными или философскими проблемами.

А мне тревожно было слушать про «космических фаталистов». Я спросила: – «Есть ли риск, что они помешают миссии двухмерного паруса?»

– «Пожалуй нет. Знаешь, что воздействовать на фейерверк через такое огромное расстояние нереально. Сам механизм действует вполне автоматически и уже запущен. Мы с Акшарой считаем угрозу «фаталистов» более серьёзной для само-идентичности и дееспособности граждан ☼. Разработаны два сценария:

Первый – успешное выполнение проекта. В этом случае, фаталисты будут разочарованы. Они могут стать агрессивными и попытаться разрушить биосферу, так как комета полетит мимо.»

«А что может быть хуже чем нападение фаталистов на собственную среду обитания?»

« Самый страшный сценарий — второй. Комета падает на нас, сразу образуются пожары и цунами, и потом произойдёт быстрый подогрев всей планеты на два градуса. Советы Деревьев, Грибов и Насекомых предупреждают, что в переходе к этой стадии биосферы пострадают больше всех крупные наземные животные, то есть, жители наших человеческих городов. В такой ситуации, фаталисты считают, что они будут среди счастливых сегментов населения, которые спокойно выживут, пока вокруг разрушается цивилизация и их братья и сёстры страдают от ужасных последствий. Они будут и дальше бездействовать и распространять свои фаталистические взгляды. Эта идея неприемлема с нравственной точки зрения потому, что человек всегда должен помогать другим, когда понимает, что они в беде.»